Геештахт, январь 2023 года. Мэр Олаф Шульце даёт интервью Hamburger Abendblatt. Среди разговоров об энергетическом кризисе, жилье для беженцев и школьном развитии произносятся фразы, которые почти не привлекли внимания, — но сегодня объясняют всё.
Программа 2023 года
И далее:
И в качестве обоснования всего этого:
Это был не мысленный эксперимент. Это была программа.
Тот, кто сегодня жалуется на расползающиеся зоны 30 км/ч, на множащиеся односторонние улицы, гоняющие машины через весь город, на городскую политику, которая систематически вытесняет автомобиль и не интересуется, стоите ли вы в пробке, — должен знать: это не хаос. Это не случайность. Это именно то, что Шульце объявил в начале 2023 года.
Больше односторонних улиц. 30 км/ч везде. Больше места для велосипедов. Меньше места для автомобилей. Чёрным по белому, в Hamburger Abendblatt, в начале 2023 года, под заголовком:
«Мэр хочет больше односторонних улиц в Геештахте»
Обоснование — это будущее, которого он не знает. Поскольку автомобиль когда-нибудь исчезнет, нужно лишать его места уже сегодня. Предпосылка не доказывается — она принимается как данность. И на ней строится транспортная политика, перестраивающая целый город. Идеология!
Май 2026: реальность догоняет видение
Сейчас, добрых три года спустя, программа стала повседневностью — и повседневность хаотична. В нескольких жилых кварталах Геештахта недавно вступили в силу новые правила дорожного движения. В середине марта были введены зоны запрета остановки на Горх-Фок-Вег в Дюнеберге и на Худехоф в Теспехуде. В середине апреля появились новые односторонние улицы в частях Альтонаэр Ринга, Моркампа и Вандсбекер Ринга. Другие улицы, в том числе Ротенбургзортер Вег и Барбекер Ринг, уже в списке — если призывы администрации не принесут результата.
Официальное обоснование: припаркованные автомобили блокируют проезд экстренных, спасательных и мусоровозных машин. Администрация призывает жителей пересмотреть привычки парковки.
Берnd Реддиг, председатель комитета по городскому и транспортному планированию и член объединения избирателей Bürger für Geesthacht, называет вещи своими именами: «Сваливать вину на плохо паркующихся граждан — для меня слишком дёшево». И он прав. Потому что настоящая проблема создана своими руками — самой городской администрацией.
На Маттиас-Клаудиус-Штрассе в районе Грюнхоф находится 110 жилых единиц, но лишь 60 парковочных мест на частных территориях. Пятьдесят автомобилей неизбежно паркуются на улице. Регламент по парковочным местам, который мог бы создать ясные условия, был принят в Геештахте лишь в 2022 году — на десятилетия позже. Реддиг формулирует точно: «Ограниченная зона запрета остановки просто перемещает проблему на соседние улицы».
Особенно примечательно: пока администрация угрожает запретами на том основании, что мусоровозы якобы не могут проехать, Реддиг констатирует, что платные контейнеры для обычного мусора опустошаются без проблем, тогда как бесплатные жёлтые и синие баки — нет. Одна и та же компания, одна и та же машина. Кто ещё верит, что речь действительно идёт только о ширине проезжей части?
Обоснование всей транспортной политики — это будущее, которого он не знает. Поскольку автомобиль когда-нибудь исчезнет, нужно лишать его места уже сегодня. Предпосылка не доказывается — она принимается как данность. И на ней строится транспортная политика, перестраивающая целый город.
Проблема: предпосылка ложна.
Автономное вождение требует лучших дорог, а не худших. Электромобили ездят по тем же полосам, что и автомобили с ДВС. Каршеринг сокращает парковочные места, а не проезжую часть. Мобильность будущего не заменит автомобиль в Геештахте.
Геештахт — не Санкт-Паули, как бы мэр этого ни желал. Но здесь, по всей видимости, правит кто-то, чьё сердце бьётся на Миллернтор и чья транспортная политика импортирована из Шанценфиртеля. Проблема в том, что его избиратели живут не там. Они живут здесь — без метро, без городской электрички, без районной инфраструктуры. Здесь есть маятниковые работники, ремесленники и пенсионеры. Те, кто здесь стар, едут к врачу на машине. Всё это происходит на автомобиле — сегодня, завтра и через 20 лет. Шульце облачил идеологическое предпочтение — больше велосипедов, меньше машин — в образ будущего, который делает его научно обоснованным и неизбежным. Риторически это умно. Политически — нечестно. Люди ездят на машинах. Это реальность, и её нельзя отменить ни культурным нарративом, ни историями о промышленном прошлом.
Ползучий путь к государственному управлению
В конечном счёте остаётся глубокое ощущение потери контроля. В политологическом смысле эта проводимая СДПГ политика в масштабах страны, возможно, и не является классической плановой экономикой — но для гражданина она ощущается именно так. Государство не запрещает автомобиль законом. Вместо этого оно использует свой суверенитет над общественным пространством, чтобы сделать владение и использование настолько неудобным, дорогостоящим и изматывающим, что мы должны «добровольно» изменить своё поведение. Парковочные места убираются, полосы сужаются, создаются искусственные узкие места. В итоге уже не сам человек свободно решает, нужен ли ему автомобиль и может ли он его себе позволить — это решает направляющая рука политики, попросту выдавливающей его из города. Это грубое вмешательство в индивидуальную свободу, упакованное как необходимый транспортный переход.
В середине 2026 года жители жалуются, что никто не знает, в чём состоит план. Но план публикуется в Abendblatt с января 2023 года.
Нужно лишь захотеть его прочитать.
Кто перестраивает город под мобильность, которая, возможно, придёт, разрушая при этом мобильность, которая существует наверняка, — у того нет видения. У него есть надежда. А надежда — это не транспортная политика.
Личное замечание
Уважаемый господин Шульце, город должен функционировать сегодня. Не через 20 лет. Сегодня.
Людям нужно ехать на работу сегодня. Они едут к врачу сегодня — зачастую далеко, потому что доступная местная медицина деградировала за десятилетия политики СДПГ. Они доставляют заказы своим клиентам сегодня, везут детей в школу сегодня, справляются с бытом сегодня. Не на трамвае — которого нет. Не на автобусе — который часто не ходит. На автомобиле.
Именно средний класс держит страну на плаву сегодня. Ремесленник, маятниковый работник, самозанятый — все они платят налоги, чтобы города как Геештахт работали. И что они получают взамен? Односторонние улицы, которые удлиняют их маршрут. Зоны 30 км/ч, которые отнимают их время. Инфраструктуру, которая систематически выстраивается против них.
И пока вы упаковываете кульбиты на спортивной площадке в приятные видеоролики и в тысячный раз рассказываете о культуре и промышленной истории, снискивая за это аплодисменты, невольно задаёшься вопросом: замечаете ли вы, что укрепляете «Альтернативу для Германии» в Геештахте сильнее, чем это мог бы сделать любой другой? Ведь никакая муниципальная политика в мире не в силах поглотить ту повседневную фрустрацию, которую ваша административная логика производит ежедневно.
Создаётся впечатление, господин Шульце, что вы мыслите так же близоруко, как федеральный правительственный совет СДПГ: настоящее приносится в жертву будущему, которое желают, но не планируют. Трансформация как самоцель. Перестройка как идеология. Город — не лаборатория. Его жители — не подопытные.
